Партолона 9 страница

Морриган подумала о своих подружках, оставшихся в Оклахоме, и решила, что мастер правильно описал, как они проводят свое время.

— Итак, камни сообщают вам о своем предназначении?

— Да.

— Вы слышите голоса их душ?

— Я могу связаться с любыми породами, но мрамор для меня понятнее всего. А вы слышите все камни или с вами говорят только священные кристаллы?

Морриган завершила круг, остановилась перед Каем и ответила:

— Не знаю. До сих пор я об этом как-то не задумывалась. — Она криво усмехнулась. — Голоса кристаллов такие громкие, что я даже не представляю, смогла бы услышать что-нибудь еще.

Мастер понимающе улыбнулся и подтвердил:

— Души вещей, не имеющих возможности передвигаться самостоятельно, вроде камней, деревьев и самой: земли, часто бывают на удивление речисты.

— Да, это точно. Они такие говорливые, что мне даже в голову не пришло попытаться услышать другие голоса.

— Мне кажется, вам следует попробовать. — Он последний раз приласкал Брину и поднялся. — В этой пещере священные кристаллы расположены только у входа, поэтому они не смогут заглушить голос мрамора.

— Ладно. Попробую, пожалуй. — Морриган подняла руку и собралась прилгать ладонь к каменному столбу, но мастер-каменщик быстро преградил ей дорогу, чем немало удивил девушку.

— Только не этот.

— Почему? — поинтересовалась Морриган больше с любопытством, чем с раздражением.

— Душа этого камня пребывает в скорби. Она знает, что ее предназначение — служить изваянием в память о покойной дочери Избранной Эпоны.

— Так мрамор горюет, не хочет стать могильным камнем Мирны?

— Нет, дело совершенно в другом. Он доволен своей судьбой. Как только из него изваяют образ Мирны, камень будет служить утешением тем, кто придет на ее могилу. Его душа скорбит из-за страданий леди Рианнон. Она не только Избранная Эпоны. Наша повелительница родилась под знаком земли, поэтому у нее сильная связь с ней, деревьями и камнями. Ее боль в какой-то степени ощущает вся Партолона, особенно тот самый камень, которому суждено стать памятником ее дочери.

— Рианнон родилась тридцатого апреля? — У Морриган пересохло во рту.

— Да. — Кай будто совсем не удивился ее вопросу.

— Я тоже.

— В этот день появилась на свет и Мирна, — сказал мастер-каменщик и добавил с мягким состраданием: — Вы ведь знали об этом?

Морриган не смогла отвести взгляда от его темно-карих глаз, таких умных и прозорливых. С этим мудрым немолодым мужчиной было очень легко разговаривать. Он тоже слышал души камней. Он был словно отец, которого она никогда не знала.

— Я знаю, что похожа на нее, — прошептала Морриган.

— Да, верно. Вам известна причина?



Юная жрица покачала головой и сказала правду:

— На самом деле я вообще ничего не знаю. — Она помялась и продолжила: — Кеган рассказал мне, что вы очень близки к Рианнон и ее семье.

— Да.

— Я действительно на нее похожа? — с дрожью в голосе спросила Морри.

Кай выждал несколько секунд, потом ответил:

— Вы выглядите так, как смотрелась бы Мирна, коснись ее рука Богини.

Морриган невольно испытала удовольствие от этих слов. Мирна была похожа на нее, родилась в один день с ней и даже воспитывалась мамой, которую девушка всю жизнь считала своей. Зато у Мирны никогда не было ее силы.

«А ведь именно эти возможности делают тебя уникальной».

Эти слова прозвучали в ее в голове едва слышно, но все равно, как ни странно, сумели подогреть тот гнев, который все еще теплился в душе девушки после ритуала молитвы.

— Значит, у Мирны не было никаких талантов, дарованных Богиней?

— Ни одного, насколько мне известно.

Морриган хотела произнести что-то резкое. Мол, наверняка ее мамочка, мисс Избранная Эпоны, была этим очень разочарована.

Но девушка увидела печаль во взгляде Кая, передумала и вместо этого спросила:

— Вы ее любили?

Кай удивился и уточнил:

— Мирну?

— Разумеется, именно ее.

— Она выросла на моих глазах, из не по годам развитого ребенка превратилась в умную женщину, которая сумела отстоять свой выбор, когда дело коснулось мужчины и жизненного пути. Хотя ее мать, самая могущественная персона в Партолоне, хотела от нее совсем другого, прямо противоположного. Да, я уважал ее и, можно сказать, любил. Как отец обожает дочь.

— Теперь из-за моего сходства с ней вам трудно со мной общаться?

— Да, пожалуй. Но это не означает, что я не хочу узнать вас получше, — поспешил он добавить.

— Опять же из-за моего сходства с Мирной?

— Нет, из-за вашего различия.

— В самом деле? — Морриган вздернула бровь.

— Да. — Кай указал на глыбу светло-желтого мрамора, торчащую в шаге от них. — Давайте, к примеру, посмотрим, услышите ли вы голоса в этом камне так же хорошо, как души священных кристаллов.

— Давайте.

Морриган и мастер шагнули к мраморной глыбе. Это был грубо обработанный прямоугольный камень высотой примерно ей по грудь. Если бы они с Каем соединили руки, то и тогда вряд ли смогли бы обхватить его.



— Что теперь? — спросила девушка.

— То же самое, что и со всеми другими душами. Просто коснитесь этой глыбы и задайте вопрос.

Морриган вытерла ладошки о бока, приложила их к гладкой поверхности камня, закрыла глаза, сосредоточилась и направила все мысли внутрь мрамора.

— Привет, — неуверенно произнесла она. — Там есть кто-нибудь?

Под ладошками девушки что-то шевельнулось, Морриган почувствовала поток тепла, словно поднесла руки к разгорающемуся костру. Потом у нее перехватило дыхание. Перед мысленным взором Морри один за другим начали возникать образы. Она увидела светлые здания, увенчанные дивными куполами. Невероятно красивые женщины занимались различными делами. Кто-то слушал лекции, другие брали уроки рисования или изучали огромную темную карту, усыпанную блестящими кристаллами. Девушка решила, что на ней представлены созвездия. Наконец образы перестали мелькать. Осталась одна чрезвычайно привлекательная картина. Это был сад, в котором росли розы всех оттенков белого и желтого, какие только можно себе вообразить. Через секунду тепло ушло из ладоней Морри, образы померкли, оставив после себя только темноту.

Она открыла глаза и увидела, что Кай внимательно наблюдал за ней.

— Ну что, мрамор говорил с вами? — поинтересовался мастер.

Девушка отбросила волосы с лица, удивилась, почувствовав дрожь в руке, и ответила:

— Не совсем говорил, но все равно было здорово! Просто невероятно.

— Он передал вам какие-то ощущения?

— Нет, я видела прекрасные картины.

— Опишите их, Морриган.

— Сначала передо мной возникли потрясающие здания. Они больше походили на храмы кремово-белого цвета, с куполами вместо крыш. Повсюду одни женщины, сплошь красавицы. По-моему, это была какая-то школа.

— Храм Муз, — взволнованно пояснил Кай. — Мрамор позволил вам рассмотреть в деталях какую-то картину или дал общее представление о том, что там происходит?

— В конце возник розовый сад. — Смех Кая застал ее врасплох. — Что в этом такого смешного?

— Еще до того, как Мирна умерла и мне было срочно поручено найти камень для ее памятника, я собирался отправиться в Сидету по поручению Каллиопы, заказавшей мне новую скамью для ее розового сада.

Морриган понятия не имела, кто такая эта Каллиопа, но суть сказанного она поняла, поэтому улыбнулась, указала на бесформенный кусок мрамора и спросила:

— Так это будет скамья?

— Абсолютно верно.

— Выходит, я помогла вам найти нужный камень.

— Благодарю вас за это, миледи, — улыбнулся мастер, взял руку, которую она не успела опустить, и официально склонился над ней, намереваясь запечатлеть шутливый поцелуй.

Но не успели его губы коснуться ее кожи, как Морриган почувствовала неприятный укол. Ладонь словно пронзил сильнейший электрический разряд. Она моментально отдернула ее и потерла больное место. Девушка виновато взглянула на Кая, хотела как-то прокомментировать его завидную энергию, но ее остановил взгляд мастера. Ей было совершенно очевидно, что Кай тоже почувствовал эту искру.

Он замер, уставился на Морри со смешанным выражением ужаса и отвращения, а потом спросил сдавленным голосом:

— Кто вы?

Ей вдруг захотелось выложить всю правду человеку, которого она желала бы назвать другом или даже отцом. Ведь до этого мгновения он относился к ней очень по-доброму.

«Ничего не говори!» — едва слышно прозвучало в ее голове, но Морриган все равно уловила в этих словах властный приказ.

«Видимо, Богиня не желает, чтобы Кай узнал правду. — Морриган взяла себя в руки и распрямила спину. — Я же не какая-нибудь немощная девчонка, которую могут испугать странности взрослого мужчины».

— Мне казалось, вы знаете меня. Я Приносящая Свет, верховная жрица Адсагсоны, которая только что помогла вам выбрать камень, подходящий для скамьи Каллиопы. Я понятия не имею, что вам сейчас взбрело в голову, поэтому оставлю вас. Сами разбирайтесь со своими проблемами. Да, и еще одно! Если вам неприятно меня видеть из-за того, что я, по-вашему мнению, похожа на Мирну, то, пожалуйста, в дальнейшем избегайте наших встреч сколько угодно.

Морриган вздернула подбородок, повернулась и покинула светлую мраморную пещеру. Брина поспешила за ней.

После ухода девушки Каю было трудно сосредоточиться. Ему следовало бы позвать рабочих и распорядиться доставить камень в покои Кегана, чтобы кентавр начал работу над памятником Мирны. У него были и другие заказы. Предводитель замка Воулфф захотел украсить свой Большой зал изображением волка, вырезанным из куска редкого оникса, табун кентавров искал глыбу песчаника для скульптуры Эпоны…

Но вместо того чтобы заняться заказами, Кай думал только о Морриган и о том, что почувствовал, когда дотронулся до ее руки.

Неудивительно, что она вызывала в нем любопытство. Даже не будь этого поразительного сходства с покойной Мирной, которую он давным-давно считал своим ребенком — ведь собственных детей у него никогда не было, — мастер все равно стремился бы поближе познакомиться с Приносящей Свет, особенно после того, как увидел ее могущество во время ритуала. Кеган объяснил ему, что жрицы с подобным даром встречались редко — вторая такая, скорее всего, не появится, пока он жив. Да и способности у них были похожи, что не могло не разжечь его интереса.

Они чудесно поговорили. Девочка действительно очень напоминала Мирну — смышленая, умная, любознательная. Он посчитал удачей, что благодаря духам камня она разглядела в куске мрамора скамейку для Каллиопы, тем самым определенно сэкономив ему время. Но потом мастер дотронулся до Морриган, получил возможность на секунду заглянуть в ее душу и перенес настоящее потрясение.

Его потрясла непроницаемая темнота, невидимой плесенью зависшая в душе девушки. Она была вся пронизана ею. Свет он тоже увидел, но тот был поглощен мраком.

«Как такое может быть? Ведь эта девочка — Приносящая Свет, Избранная Адсагсоны. Кеган говорил, что покровительница Сидеты одарила ее необычайной силой, и тут…» Кая пронзила мысль, от которой он оцепенел. Вдруг эти качества дарованы ей вовсе не Богиней, а поразительное сходство с Мирной — не случайно? Что произойдет, если девушку с такой внешностью и способностями привели сюда темные силы, выбрав тот самый момент, когда Рианнон убита горем? «Война с фоморианцами закончилась больше двадцати лет назад, но до сих пор не стерлась в моей памяти. Демоны оказались в Партолоне именно потому, что обычные обитатели этой страны позволили Прайдери, ужасному трехликому богу темноты, проникнуть в свои души, потом в жизни и, наконец, — в их мир. — Кая передернуло. — Неужели это происходит снова? Вдруг за поразительным сходством Морриган с Мирной и за ее чудесными способностями стоит Прайдери?

Мне нужно поговорить с Кеганом. Кентавр молод, но он верховный шаман, а потому наделен прочной связью с царством духов. Мастер-скульптор скажет, что теперь делать.

Но для начала я покажу рабочим тот кусок мрамора, который выбрал, затем пройдусь по месторождениям оникса и песчаника. Общение с душами камней должно меня успокоить. А вечером я поговорю с кентавром».

Кай решительно покинул пещеру. При этом он испытывал неприятное ощущение. Мастеру казалось, будто кто-то смотрит ему в спину.

Морриган нуждалась в утешении. Если случалась неприятность, то она с самого раннего детства бежала зализывать раны к родному человеку или к тому, кто был максимально похож на него. Девушка отыскала Биркиту.

— Миледи! Вы пропадали весь день. Я уже начала беспокоиться.

— Прости, что вела себя как стерва!

С этими словами Морриган крепко обняла Биркиту. Она не обращала внимания на других жриц, находящихся в Усгаране, которые уставились на них и начали перешептываться.

Пожилая женщина мягко отстранилась, глянула Морри в лицо и предложила:

— Идемте. У вас усталый и грязный вид. Сейчас вам нужно хорошенько отмокнуть в ванне.

Морриган подхватила Биркиту под руку, и они коротким путем прошли в ее личную купальню.

— Я знала, что ты сразу поймешь, в чем я нуждаюсь.

Они почти не разговаривали, пока Биркита помогала девушке раздеваться и наполняла глубокую каменную ванну теплой мыльной водой.

Только когда Морриган погрузилась в воду по шею, а Биркита встала позади и начала мягко намыливать ей голову шампунем, юная жрица наконец приступила к рассказу:

— Кристаллы сегодня показали мне совершенно удивительные вещи. Я побывала в пещерах с аметистами, цитрином, ониксом, мрамором и даже с изумрудами.

— Адсагсона щедро наградила свой народ. Сегодня вы увидели лишь часть этих даров.

— Неудивительно, что Шейлу так тянет к богатству. Она просто осыпана им.

— Верно, — не спеша ответила Биркита. — Но Хозяйке следует помнить об источнике наших богатств и постоянно благодарить за них Богиню.

— Я с тобой согласна, просто хотела сказать, что сегодняшняя прогулка произвела на меня большое впечатление.

— Однако с вами сегодня произошло еще кое-что. Я имею в виду вовсе не свидание с Кеганом.

Морриган нахмурилась. Биркита, совсем как ба, знала все обо всем.

— Значит, ты уже знаешь о том, что я его поцеловала.

— Я слышала, что вы занимались этим вместе.

По голосу Биркиты Морриган поняла, что пожилая жрица улыбается. Утерев с лица мыло и взглянув через плечо, девушка убедилась, что не ошиблась.

— Так что же, тебе за меня не стыдно и все такое прочее?

— Конечно нет. Ты уже объяснила свою связь с двойником кентавра в твоем прежнем мире. Даже не будь тех прошлых отношений, нет ничего зазорного в том, что тебе нравится Кеган, и ты получаешь удовольствие от общения с ним. Я дала обет целомудрия на службе у Богини, но это был мой собственный выбор. — Биркита помолчала, потом мыльной рукой взяла Морриган за подбородок и полюбопытствовала: — Разве в вашем старом мире плотские утехи не были даром Богини?

— Вообще-то нет. — Морриган почувствовала себя глупо, когда поняла, что щеки у нее раскраснелись. — Вернее, они обросли множеством правил.

«Например, нельзя обсуждать их с собственной бабушкой», — мысленно добавила она.

— В самом деле? Как это печально. Так вот, в этом мире ты не встретишь такого устарелого взгляда на чувственность. Мы получаем удовольствие от физической близости. Любой мужчина считает за честь, когда женщина позволяет ему согреть ее постель и тело. — Биркита заулыбалась и неожиданно помолодела на несколько десятков лет. — Я не говорю, что верность не ценится. Наоборот. Но несерьезные отношения тоже приемлемы, особенно если мужчина затеял интрижку со жрицей. Выбор всегда за ней. Кавалер считает это за благословение Богини.

— Ладно. Хорошо, — запинаясь, произнесла Морриган.

Девушку порадовало спокойное отношение Биркиты к ее шашням с Кеганом, но это не означало, что она хотела подробно все обсудить.

— Но, как я уже сказала, с вами сегодня произошло что-то еще, не считая флирта с кентавром. Можете рассказать?

— Даже хочу, но и сама толком не понимаю, что случилось.

— Расскажите, дитя мое.

— В пещере со светлым мрамором я столкнулась с Каем.

— Да, мастер сегодня начал поиски материала для памятника.

— Он его нашел. Мы с Бриной вошли вскоре после того, как камень с ним поговорил.

— Это вас расстроило?

— Нет. Да. — Морриган вздохнула и начала сначала: — Не совсем так. Я действительно странно себя чувствую из-за того, что Мирна умерла в тот день, когда я появилась в Партолоне. Наверное… мне кажется, я невольно стала причиной того, что с ней случилось. Кай нашел для нее камень, а Кеган теперь начнет ваять памятник, который будет стоять на ее могиле.

— Дитя, посмотрите на меня, — заявила Биркита, а Морриган неохотно обернулась и взглянула ей в глаза. — Послушайте, что я скажу, и будьте очень внимательны. Вы не виноваты в уходе Мирны. Она умерла при родах. Это печально и трагично, но так решила судьба. Будь это иначе, уверяю вас, Эпона нашла бы способ спасти ее жизнь.

— Я хочу тебе поверить, правда.

— Верьте мне, Морриган. Я прислушивалась к голосу Адсагсоны почти шестьдесят полных сезонов, сменяющих друг друга. Причиной этой смерти были не вы, а судьба. Итак, это все, что случилось с вами сегодня? Вы расстроились, когда наткнулись на камень, который пойдет на памятник Мирне?

— Нет, это лишь небольшая часть. Все случилось, когда Кай дотронулся до меня.

— Что?! Мастер-каменщик ездит к нам несколько десятков лет. Все знают о его отношениях с Шейлой, но до сих пор он ни разу не вел себя неподобающим образом с кем-либо из жриц. Будьте спокойны, дитя мое, это ему так не пройдет. Кай больше не посмеет…

— Нет-нет, я имела в виду совсем другое. Он вел себя очень почтительно. Мы прекрасно пообщались. Кай объяснил мне обязанности мастера-каменщика, а затем даже научил прислушиваться к голосам камней. — Вспомнив об этом, Морриган заулыбалась. — Духи мрамора показали мне сад в храме Муз. Кай сказал, что он принадлежит Каллиопе.

— Да, она воплощенная покровительница эпической поэзии.

— Спасибо. Я понятия не имела, кто это, а спросить постеснялась. В общем, он сказал, что я помогла ему выбрать подходящий кусок мрамора для скамейки Каллиопы, а затем шутя взял мою руку, хотел поцеловать ее и официально меня поблагодарить. Вот тогда все и случилось. — Морриган замолчала и сглотнула, так как у нее внезапно пересохло во рту. — Я почувствовала странный удар, как от электричества. — Девушка поймала вопросительный взгляд Биркиты и добавила: — Я уже рассказывала тебе о нем.

— Ах да, укрощенная шаровая молния.

— Верно. Он, должно быть, тоже что-то почувствовал, потому что очень странно себя повел. Сперва мастер уставился на меня так, словно я превратилась в чудовище. Потом он спросил, кто я такая.

— Что вы ответили? — На лбу у Биркиты вновь проступили морщины тревоги.

— Я не знала, что сказать, как вести себя. Он так быстро переменился. До этого момента мы прекрасно ладили. Кай мне очень понравился. Мы даже поговорили о Мирне, и он сказал, что я ее копия. Да и Кеган тоже так говорил.

— Выходит, это правда. Вы действительно ее двойник.

— Мне больше нравится думать, что она моя копия. — Морриган постаралась не хмуриться. — Впрочем, неважно. Конечный результат тот же самый. Оба утверждают, что мы с ней похожи, разве что у нее не было ни грамма божественной силы.

Биркита медленно кивнула и сказала:

— Когда нам объявили, что Мирна выходит замуж за обычного человека, мы все поняли, что ей не быть следующей Избранной Эпоны. Но вы говорите, что Богиня вообще ничем ее не одарила?

— Так сказали и Кеган, и Кай, — пожала плечами Морриган. — Вообще-то кентавр говорил, что мы с ней абсолютные близнецы, если не считать тех минут, когда я призываю кристаллы зажечься. Он подчеркнул, что Мирна никогда не выглядела так, как я, наполненная их светом.

Биркита ничего на это не сказала, только велела Морри наклонить голову, подставить ее под струю теплой воды, чтобы промыть волосы. Бывшая верховная жрица почти ничего не говорила, когда помогала девушке выбраться из ванны, набрасывала на нее толстые полотенца, а затем, уже перед зеркалом в спальне, расчесывала густые пряди.

Наконец Морриган не выдержала:

— Как ты думаешь, почему Кай так странно отреагировал на заряд, проскочивший между нами? Что вообще, черт возьми, это было?

Биркита встретилась с ней взглядом в зеркале и ответила:

— Кай слышит, что говорят ему души самых разных пород, особенно мрамора. Они сообщают, какова природа этого камня и что в нем скрыто. Он узнает предназначение любой глыбы, когда до нее дотрагивается.

— А не мог мастер каким-то образом узнать правду обо мне, о том, что я дочь настоящей Рианнон?

— Никогда не слышала о его способности угадывать предназначение живых существ, даже не предполагала, что его талант распространяется на что-то еще, кроме камня.

— Но он точно что-то понял, когда прикоснулся ко мне, и поэтому сразу на меня взъелся. — Биркита снова нахмурилась, и Морриган со вздохом пояснила: — Неприятно удивился и рассердился. По правде говоря, Кай не просто взъелся. Он пришел в ужас, словно только что узнал обо мне нечто страшное.

— Если бы мастер каким-то образом уразумел, что Избранная Эпоны — шарлатанка, то он действительно пришел бы в ужас.

— Но как Кай мог понять это, пусть даже он что-то услышал, увидел или почувствовал, когда дотронулся до моей руки? Дед и бабуля говорили, что Шаннон — настоящая Избранная Эпоны. Ты утверждаешь то же самое. Все в это верят. Так было еще до моего рождения. Не могу представить, чтобы одно прикосновение к моей руке заставило его усомниться… тем более ужаснуться.

— Возможно, вы неправильно поняли выражение лица Кая. Вы родились в другом мире, поэтому он мог уловить в вас нечто странное, непонятное для него. Вероятно, мастер просто удивился.

— Пожалуй, ты права, — с сомнением произнесла Морриган. — Теперь самым разумным для меня будет избегать его по мере возможности. Кстати, разве ему не пора уезжать? Он уже нашел мрамор для памятника Мирны. Я помогла ему определиться с камнем для скамьи Каллиопы. У него не осталось причин здесь находиться.

— Кай часто приезжает, имея несколько заказов, поэтому не будет ничего странного, если он задержится.

— Особенно если ему захочется понаблюдать за мной.

— Да, — сказала Биркита.

— А я не дам ему такой возможности, и Каю придется уехать.

— Будем надеяться, что он не отправится к леди Рианнон и не расскажет о вас.

Морриган покусала губу и выпалила:

— Неужели это так страшно? То есть я, конечно, понимаю, мало хорошего будет, если вся Партолона узнает обо мне и начнет сомневаться в том, действительно ли им правит настоящая Избранная Эпоны. Но вдруг эта новость дойдет лишь до Шаннон? Разве плохо, если обо мне узнает только она одна?

— Я не представляю, каково это — потерять ребенка, поэтому могу лишь догадываться об ответе на ваш вопрос. По-моему, подобное сообщение причинило бы ей огромную боль, тем более что после смерти Мирны прошло так мало времени.

Морриган обиделась на Биркиту, но поборола себя и сказала:

— Что ж, это хотя бы означает, что Кай, вероятнее всего, не побежит к ней, чтобы выложить все про меня.

— Давайте решать проблемы постепенно.

— Итак, для начала я избегаю Кая.

— Но при этом не сторонитесь Кегана?

— Да, кстати, сегодня на закате у нас свидание. Мы отправляемся на Соляные равнины.

— Солнце сядет совсем скоро.

— Вот блин! Я совершенно потеряла счет времени. Ладно, помоги мне одеться. Нельзя ли послать какую-нибудь жрицу отыскать Кегана и передать ему, чтобы встретил меня у входа в пещеру?

— Разумеется, дитя мое.

Биркита помогла девушке выбрать красивейший кусок ткани цвета алого заката, который показался Морри просто отрезом, а вовсе не платьем. Затем пожилая жрица обернула его вокруг нее и закрепила на правом плече золотой брошью, а тонкую талию подчеркнула затейливым пояском. К этому наряду Морриган подобрала очень крутые блестящие сандалии с ремешками, оплетавшими всю голень. Биркита поцеловала ее и поспешила прочь, чтобы отправить к Кегану жрицу. Морриган еще раз взглянула на себя в зеркало и решила, что в таком наряде она действительно похожа на богиню, но этот вывод лишь слегка ее успокоил. Девушка быстро направилась к главному входу, стараясь не думать о том, что идет на свидание с парнем, который наполовину лошадь.

Кеган был уже на месте и вновь держал в руке большую корзину. Морриган увидела его раньше, чем он ее, поэтому замедлила шаг, успокоила дыхание и, наверное, в тысячный раз провела пальцами по волосам. Он услышал ее шага, обернулся и оглядел ее. Девушка прочла на его красивом лице одобрительное выражение.

— Миледи, эскорт вас ждет, — улыбнулся кентавр и поклонился как заправский кавалер.

— Благодарю вас, любезный сэр, — ответила она и присела в игривом реверансе. — Эй, а что в корзине?

— Биркита сказала, что ты целый день осматривала пещеры, но ни словом не помянула о том, удалось ли тебе зайти на кухню. Я решил, что ты опять забыла поесть.

— Похоже, у тебя появляется стремление меня кормить.

— Тогда оно будет самой приятной моей привычкой.

— Правда? — Морриган шла рядом с Кеганом, пока они выбирались из пещеры. — И много у тебя плохих пристрастий?

— Так и быть, признаюсь, что люблю наведаться потихоньку на кухню поздно ночью, причем довольно часто. Моя мама не устает твердить, что от этого мне начнут сниться кошмары, но пока ее опасения не оправдались.

— А я бы в таком случае просто растолстела, — сказала Морриган.

— Что ж, могу сказать, сегодня меня радует, что у тебя нет привычки объедаться по ночам. Иначе следующий этап этого вечера был бы не таким приятным.

Они вышли из пещеры и остановились в нескольких футах от входа.

Морриган посмотрела на кентавра снизу вверх, изобразив притворное возмущение, и заявила:

— Боже, не хочешь ли ты сказать, будто рассчитываешь увидеть меня без одежды? Если так, то позволь тебе сообщить, что я девушка другого сорта.

— Перспектива увидеть тебя обнаженной весьма интригует. — Он улыбнулся, сверкнув глазами. — Сегодня такая мысль уже приходила мне в голову, но в данном случае я имел в виду другое.

— Что именно? — лаконично спросила она.

Кеган показал на ландшафт, раскинувшийся перед ними. Морриган рассмотрела Соляные равнины, утыканные острыми гигантскими пиками кристаллических камней.

— Солнце еще не зашло, но сумерки наступят совсем скоро. Если хочешь спуститься на равнины при свете, то нам нужно торопиться.

— Ладно, давай поспешим.

— Мы должны оказаться внизу быстрее, чем красивые человеческие ноги в этих прелестных золотистых сандалиях смогут тебя донести, — улыбнулся кентавр.

— Значит, мне придется ехать верхом… — Морриган принялась озираться в поисках лошади, но тут ее осенило, и глаза девушки округлились. — Да, на тебе!

Кеган усмехнулся, кивнул и подтвердил:

— Точно.

— Ой, проклятье! Значит, ты не шутил сегодня утром, когда говорил, что будешь моим кавалером и конем.

— Нисколько.

Морриган посмотрела на его лошадиное тело, не увидела там никакого седла и пробубнила:

— Я… я, право, не знаю.

— Не умеешь ездить верхом? — Кеган задиристо выгнул бровь, явно забавляясь.

— Конечно умею.

— Впрочем, если у тебя нет опыта, то это пустяк. Я очень послушен.

— Ладно, умник, я вовсе не об этом беспокоюсь. Опыт верховой езды у меня есть, хотя с кентаврами я общалась очень мало.

— Я единственный? — с ухмылкой поинтересовался он.

— Да, только тебя и знаю.

— Мне нравится, как это звучит. — Кеган подошел к девушке и взял ее за руку. — Даю тебе слово, что буду с тобою нежен.

— Даже не представляю, как туда взобраться. — Морри показала на лошадиную спину. — Ты не под седлом, поэтому нет стремян.

Кентавр расхохотался, потом заявил:

— Будьте спокойны, миледи. Я помогу.

— На мне платье. — Морриган почувствовала, что покраснела как последняя дура, и возненавидела себя за это.

— Вижу. К тому же чудесное.

— Спасибо. — Она вздохнула. — Но это не совсем подходящий наряд для верховой езды.

— Возможно, ты не одета для верховой прогулки на лошади, зато твой наряд идеально подойдет для катания на кентавре, который тебя обожает.

— Это ты. — Сердце Морриган так и подпрыгнуло.

— Конечно я. Иди сюда. — Кеган с улыбкой распахнул объятия. — Если, конечно, не боишься.

— Ни капельки, — машинально ответила она. — У меня просто ум зашел за разум.

— Очередное оклахомское выражение?

— Нет. — Щеки Морриган запылали еще ярче. — Это бабушкина присказка.

— Мы опоздаем.

— Ладно. Едем.

— Тогда подойди ко мне. — Морриган сделала шаг вперед, и кентавр обхватил ее за талию. — Готова?

— Да, — соврала она.

У Морри перехватило дыхание, когда Кеган приподнял ее и легко, словно ту корзинку, что стояла теперь на земле, без особых церемоний забросил к себе на спину.

Девушка принялась торопливо поправлять платье, отчаянно радуясь тому, что на ней не короткая джинсовая юбочка.

— Держись крепче. Спуск крутой, — сказал Кеган, поднимая корзинку.

— За что держаться? Мне… — Морриган так и не договорила.

Он рванулся с края обрыва и заскользил вниз. Не зная, что еще делать, она обхватила его, стараясь не свалиться, а сама смотрела вперед, через плечо кентавра. Не замедляя хода, Кеган обернулся и с улыбкой посмотрел на нее.


1165332873044209.html
1165391380623741.html
    PR.RU™